Осенние Деды. Светлый праздник
Всё начинается не со стола, как думают иные, а с порога. Потому что гость, переступив порог, первым делом видит не угощение, а то, как ты живёшь.
Хозяйка приготовила вкусные кушанья. Тут я вам расскажу, как готовлю сама, — не как по книге, а как делаю из года в год.
В означенный срок собирается вся семья за столом встречать Осенние Деды. Приезжают даже те, кто не живёт с роднёй — в родной семье и каша гуще. И это не поговорка, а правда: за общим столом и хлеб сытнее, и беда легче.
Глава семьи открывает все двери, впуская Души Предков. Все — от входной до последней в доме: запертая дверь для гостя обидна, а для того, кто пришёл к своим, — тем паче. Пусть пройдут, куда захотят; дом-то их.
***
А как зовут Дедов, какими словами, и что делать за столом, когда они уже вошли, — расскажу дальше. А вы покуда проверьте: ведро на пороге стоит ли, веник свежий ли, блины на столе горячи ли. Всё ли у вас готово к Навьей Седьмице?
Дом и баня: как готовят жилище к приходу Дедов
Дом убран. Не просто «пропылесосено наскоро», а убран по-настоящему: вымыто, вычищено, углы протёрты, половики выбиты, занавески сняты да проветрены. Всё лишнее убрано с видных мест, чтобы не было в доме ни суеты, ни беспорядка. И знаете, что я вам скажу? Это не тяжкая повинность, а тихая радость. Моешь пол — и думаешь: вот придёт бабушка, оглядит — и всё ли у меня ладно в хозяйстве? Всё ли чисто, всё ли намыто, царят ли порядок и лад в моей семье? Пусть увидит, что всё хорошо. Пусть порадуется.
Вся семья омылась в бане. Это не просто гигиена, милые мои, это омовение в самом старом смысле слова: с тела — старое, с души — наносное, чтобы предстать перед Предками чистым, каким и положено приходить к старшим. Баня у нас дело святое, и в этот день она топится особо — с берёзовым духом, с тихим паром, без спешки.
А после бани — важное, о чём нынешние хозяева часто и не знают. На пороге оставляют ведро чистой воды и свежий веник — для Предков. Не для того, чтобы они мылись в буквальном смысле, а как знак: милости просим, вот вам вода, вот вам баня, приходите чистыми. Так встречали дорогих гостей с дороги. Так встречаем и тех, кто пришёл издалека — из самого далёка.
Поставьте ведро с вечера, накройте чистым полотенцем, веник положите рядом — свежий, берёзовый, душистый. И не удивляйтесь, если утром почувствуете в доме особый покой. Это и есть Навья Седьмица — она уже началась.
Поминальный стол: блины, кутья и канун
Заранее, на неделе — закупка. Это не значит, что готовить надо в понедельник; это значит, что продукты уже должны быть в доме, чтобы в Дедову Субботу не бегать по лавкам, отбивая порог спешкой. Позаботилась я и о том, чтобы на столе непременно были яства мясные да горячие. Зачем? А затем, чтобы души Предков вдыхали запах вкусных блюд. Они ведь не едят нашей пищи — они вдыхают её дух, и в этом их угощение. Потому и горячее, потому и с пылу с жару: пар над миской — это и есть та дорожка, по которой доходит до них наше «отведайте, родные».
Коли известно, какое кушанье было любимо Дедами, — готовят его. Непременно. Спросите у матери, у тётки, у старшей в роду: что дед любил? У нас в семье первым делом вспоминают того, кто просил добавки и сердился, если каша жидковата. И вот эта самая каша, да погуще, стоит на столе — хоть сто лет прошло.
Вместо хлеба пекут ароматные блины. Блин — первое поминальное кушанье, круглый, как солнце, и мягкий, как память. Пеку я их много, но не для того, чтобы объесться, а чтобы хватило и на стол, и Пращурам, и птицам в последний день.
Много готовить не буду — не в богатстве тут дело. Но обязательно испеку блины, сделаю сладкую кутью из зёрен пшеницы с мёдом и изюмом. Приготовлю канун из мёда, пресного коржа и мака — чтобы отложить первую ложку для Дедов. И потом черпать по одной ложке, передавая чашу по кругу, в печальном обряде, как требует этот древний славянский праздник. Чаша идёт из рук в руки, и каждый берёт свою ложку — и в этом круге вся семья, и живые, и ушедшие, сидят рядом.
Кутья — сладкая, потому что поминальная трапеза не должна быть горькой. Мёд в ней — от Богов, изобилие; изюм — как ягода в поле, жизнь, что не кончается; пшеничное зерно — то самое, что, упав в землю, приносит плод. Вот и вся мудрость, милые мои, а больше и не надо.
Семья за столом
Скатерть — белую. Не цветную, не нарядную, а белую-белую, как первый снег за окном. На неё — свеча. Не электрический огонёк, а живой: свеча горит и для нас, и для тех, кто пришёл. Праздничные одежды достают из сундука — не для гостей, для себя, потому что встречают Предков не в халате.
И лица. Взволнованные лица — вот чего не подделать. Кто-то вспомнит отца и смолчит; кто-то улыбнётся, вспомнив, как дед ворчал на непрошеных советчиков; кто-то смахнёт слезу, отвернувшись. Так и надо. Это и есть семейный праздник Осенние Деды — не показной, а свой, домашний, со слезой и с улыбкой вперемешку.
Ставят отдельный прибор для Дедов на стол или на подоконник. Тарелка, ложка, стакан — не для еды, а как место за столом. Пустое место, а в нём вся суть: мы не забыли, мы оставили вам место.
Дальше поручают дело старшему. Всё, что будет теперь, делает он — и делает не спеша, с достоинством.
Отворение дверей и обережный обход
Потом старший мужчина нашей семьи откроет входную дверь. Зажжёт свечу и, в лучших славянских традициях, обойдёт с ней вкруг дома. По солнцу идёт — не против, а по солнцу, как ходит само время. Свеча в руке дрожит от ветра, но не гаснет: кто идёт с добрым намерением, того ветер не задует.
И шепчет он обережные слова, что достались нам из глубины веков:
Чур-чурила, стар-перестар, Ты ходи-ходи, похаживай, Ты води-води, поваживай, Ты гляди-гляди, поглядывай, Всяко зло от мя отваживай. Чур, чур, чур! Гой!
Не бойтесь, что не выговорите с первого раза. Эти слова не читают по бумажке — их произносят так, как легли на язык, и от этого они только крепче. Чур-чурила — старший Предок, стар-перестар, тот, кто был до всех; его просят похаживать да поглядывать, всякое зло отводить от дома и от родичей. А «Гой!» — слово древнее, им и дверь отворяют, и межу ставят, и Род приветствуют.
Обойдёт старший дом — и вернётся к порогу. Дверь остаётся отворённой, свеча горит, все садятся за стол и ждут в тишине.
Вот тут-то и настаёт время позвать их по имени.