Осенние Деды. Светлый праздник
Дверь отворена, свеча горит, все сидят. И вот теперь — самое трудное и самое простое одновременно.
Как зовут Дедов по имени
Позовём умерших родителей, вспоминая их по именам. Не «предков» безлико, не «усопших» казённо, а по имени: Мария, Пётр, Анна, Иван. Имя — это ведь не просто слово. Пока имя произносят, человек жив; пока есть кому произнести — он тут.
Позову и я своих. Ведь в наших детях соединились две череды — моя и мужа моего, и в этих ребятишках, что сейчас притихли за столом и не смеют первыми взять ложку, сидят оба Рода, две реки слились в одну.
Зову негромко, но внятно. Сперва тех, кого знала сама, потом — по памяти старших, дальше — тех, чьи имена из альбома, из старых бумаг, из рассказов, что передавались за чаем.
И повторим все, замирая:
Святые Деды, зовём вас! Святые Деды, летите до нас!
Не бойтесь, если голос дрогнет или слова покажутся вам слишком простыми. Они и должны быть простыми. Это не слова книжная, это зов через порог: «заходите, свои, мы вас ждём».
А в комнате становится тихо-тихо. Не пустой тишиной, когда нечего сказать, а полной — когда сказать можно было бы много, да не нужно слов. Кто-то рядом вздохнёт. Свеча колыхнётся, будто от сквозняка. Может, и от сквозняка; а может, и нет. Тут не надо ничего доказывать — тут надо просто не мешать.
Посидите так немного. Дайте им войти.
Треба, трапеза и молчание
Теперь — требу. По славянской традиции освятим её, подержав над огнём свечи. Недолго, трижды, не спеша: огонь всё видит и всё, что ему поднесли, доносит куда следует.
Принесём требу в дар, положив на приготовленную тарелку. Ту самую — для Дедов, что стоит отдельно или на подоконнике. Первую ложку кутьи — им. Первый блин — им. Кусок горячего мяса — им. И канун, тот, что из мёда, коржа и мака, — тоже им, первым.
Только после этого сами принимаемся за пищу. В молчании — или вспоминая за столом добрым словом своих Предков. Тут уж как у вас в семье заведено: у одних всю трапезу хранят тишину, у других тишина сама собой оборачивается рассказом.
У нас — рассказом. И это, скажу вам, самое дорогое время в году.
Потому что начинается ритуальный ужин, когда мы вспоминаем о смешных и грустных событиях с нашими родственниками. Говорим с ними. Рассказываем о своей жизни. Советуемся.
— Бабушка, а помнишь, как ты меня за непрошеный совет отчитывала? Вот я теперь сама такая же стала, прости.
— Дед, я на новую работу вышел. Ты бы, наверно, сказал: «Ну наконец-то, а то всё крутишься». Кручусь, дед. Кручусь.
И — вот что важно — мы обязательно услышим ответ. Не голосом, не словами, а тем самым внутренним чутьём, которое вдруг подсказывает, как поступить; тем тёплым «надо же, как Бог отвёл», что случается в жизни у каждого, кто хоть раз прислушался.
И обязательно нам станет легче, понятнее и спокойнее. Это не выдумка и не утешение для слабых. Это то, что я вижу за своим столом каждый год: приходят люди усталые, с тяжёлым сердцем — а встают из-за стола другими. Будто кто-то снял с плеч мешок.
А дети? Дети поймут важное, почувствуют ответственность наследников Рода. Они сидят и слушают, как взрослые говорят о тех, кого уже нет, — и в них самих прорастает знание: я не с ветра взят, за мной стоят. И, если верить славянским традициям, Предки наши получат силу для новых воплощений в своих потомках. Вот в чём главное: не мы им, а они нам — и они же через нас продолжают свой путь. Круг замыкается за столом, под белой скатертью, среди блинов и свечного огня.
А когда трапеза кончена — не убирайте всё сразу. Поминальная еда, ложки, вилки остаются на столе. Пусть постоят до утра: гости ещё не ушли.
На другой день — к родичам
На другой день Осенних Дедов отправляются отобедать к родичам, что живут далече, дабы помянуть Предков вместе с ними.
Не сидите дома в одиночку всю неделю, милые мои. Смысл седмицы — не в том, чтобы отсидеться, а в том, чтобы сойтись. Соберите тех, кого давно не видели: двоюродную тётку из соседнего города, брата, с которым только по праздникам и переписываетесь, старую родню из деревни. Приезжайте сами, зовите к себе, а не можете приехать — позвоните, назовите вслух имена, и это уже будет поминовение. Да просто позвоните – напишите тем, кто далеко.
А уж дальше начинается волшебное время.
Граница меж Мiром Яви и Нави истончается. Явь — это то, что мы видим и щупаем: стол, свеча, снег за окном. Навь — то, что рядом, да не всякому видно. В эти дни межа между ними делается тонкой, как первый лёд поутру, — ступишь неосторожно, и треснет, а прислушаешься — и услышишь, что там, за ней, тоже живут.
Тут можно у Предков просить помощи да совета. Прямо, словами, без стеснения: «Подскажите, как быть». И гадать — тоже тут, в эти дни, и ворожить, если умеете. Только непременно благодаря Пращуров за помощь — за то, что услышали, даже если ответа покуда не поняли.
Благодарность — это ведь не формальность. Это то, что отличает обращение к своим от требования у чужих.
Резы Рода: время старинных гаданий
Закончен ужин. Поминальная еда, ложки, вилки остаются на столе. Дети занялись своими разноцветными делами — у них своя тихая жизнь, и это хорошо: значит, в доме не горе, а память.
И вот наступает время ритуала старинного гадания.
Достану свои славянские Резы Рода. Они у меня в холщовом мешочке, потёртом от многих лет. Мне нравятся те, что в колоде: не картинки для забавы, а лики. Вгляжусь в лики Богов и Богинь. Рванусь душой к той, где Род, создавший этот мир.
И скажу так — не по книге, а от себя:
— О Род, наш Мiр родивший. Давно ль это было, иль недавно, но взгляни на меня сейчас, как смотришь ты на светлое небо, на щедрую землю, на ясные звёзды. Пусть Боги славянские, божественные Первопредки, откликнутся на мой зов, ответят на мой вопрос!
Не буду сейчас думать, какой вопрос задам Богам в первый день праздника древних славян, Осенних Дедов. По славянским традициям, что ведут меня по жизни, крепко взяв за руку, будет у меня до 31 октября время, чтобы беседовать с Богами. Не всё сразу. Не в один вечер. На то и неделя дана.
Спрошу о доме. Спрошу о детях. Спрошу о том, что тревожит и о чём не всякому скажешь. А может, и не спрошу вовсе — сяду и просто послушаю. Иногда это важнее вопроса.
По славянской традиции вспомнить Сварога Небесного, Первопредка славян. Поздороваться с Макошь — Покровительницей. И, пока открыты двери между Мiрами в Навью Седмицу, позволить Душе своей вечной обогатиться знанием того, что было и будет вновь.
Вы не смущайтесь, коли Рез у вас нет вовсе. Возьмите в руки любую вещь, что от старших осталась, — кольцо бабушкино, платок, ложку деревянную. И спросите. Дорога-то открыта не через карты, а через память.
***
А впереди ещё четыре дня: время для тихих разговоров, для старых фотографий, для того, чтобы навестить тех, кого давно не видели, и для того, чтобы просто посидеть у окна с чашкой чая и вспомнить. А в последний день — прощание, о котором расскажу дальше.